Previous Entry Share Next Entry
Интервью Башара Асада российским СМИ
komitet_libya
12-620x330

- Господин президент, от лица российских СМИ – телеканалов RT, Первого канала, России 24, НТВ, российских информационных агентств МИА "Россия сегодня", ТАСС и "Интерфакс", а также "Российской газеты" благодарим вас за возможность пообщаться с вами в этот сложный период сирийского кризиса.
Есть много вопросов, касающихся направления политического процесса для достижения мира в Сирии. Каковы последние изменения в борьбе с "Исламским государством" (ИГ)? Каково состояние российско-сирийского партнерства? Какова ситуация с огромным числом сирийских беженцев – эта тема в последнее время доминирует в европейских СМИ?
Сирийскому кризису скоро будет 5 лет. Вопреки всем предсказаниям западных лидеров о том, что ваш уход близок, вы остаетесь президентом Сирийской Арабской Республики (САР). Недавно возникла волна спекуляций в связи с сообщениями о встречах высокопоставленных лиц из вашего правительства с вашими противниками из Саудовской Аравии. Это заставило предположить, что политический процесс в Сирии вошел в новую стадию. Однако последовавшие за этим заявления Эр-Рияда, который продолжает настаивать на вашем уходе, показывают, что практически ничего не изменилось, несмотря на угрозы и опасности, которые группировки вроде ИГ создают даже в отдаленных от сирийских границ регионах.
Итак, какова ваша позиция в отношении политического процесса? Как вы относитесь к тому, чтобы разделить власть и работать вместе с оппозиционными группами, которые продолжают открыто заявлять, что в Сирии не будет никакого политического решения, если оно не предусматривает ваш незамедлительный уход? Сигнализировали ли они вам, что готовы работать вместе с вами и вашим правительством? Также известно, что в начале кризиса многие из этих группировок требовали от вас проведения политических реформ и преобразований. Однако возможно ли осуществить эти изменения в настоящее время на фоне нынешней ситуации, продолжающейся войны и распространения терроризма в Сирии?

- Позвольте мне ответить на ваш вопрос по частям, так как он включает несколько пунктов.
Что касается первой части вопроса – политического процесса, то мы с самого начала кризиса выступали за диалог. Было проведено несколько раундов внутрисирийского диалога в Сирии, Москве, Женеве. Фактически единственный трек, на котором мы добились успеха, – это Москва-2. Не Женева и не Москва-1. В то же время этот шаг был неполным. И это естественно, так как кризис очень масштабный. Невозможно найти решение за несколько часов или дней. Однако это шаг вперед, и мы ждем Москвы-3. Я считаю, что параллельно с борьбой с терроризмом необходимо продолжать диалог между сирийскими политическими партиями и образованиями, чтобы прийти к единогласному мнению относительно будущего нашей страны. Нужно продолжать двигаться в этом направлении.
Отвечая на вторую часть вашего вопроса относительно возможности какого-либо прогресса с учетом распространения терроризма в Сирии, Ираке и в регионе в целом, как я уже отметил, мы должны продолжать диалог во имя достижения консенсуса. Однако если мы хотим реальных успехов, это невозможно, пока гибнут люди, пока продолжается кровопролитие и пока люди не почувствуют себя в полной безопасности.
Допустим, мы смогли договориться с политическими партиями и силами по политическим и экономическим вопросам, по науке и здравоохранению или любым другим темам. Но как мы можем реализовать эти договоренности, если приоритетный вопрос для сирийского гражданина – безопасность?
Таким образом, мы можем достичь консенсуса, но не можем ничего реализовать, пока не победим терроризм в Сирии. Мы должны побороть терроризм, а не только ИГ. Я говорю о терроризме, потому что существует множество организаций, в первую очередь ИГ и "Джебхат Ан-Нусра", которые СБ ООН объявил террористическими группировками. Это к вопросу о политическом процессе. Что же касается разделения власти, мы изначально осуществили его с частью оппозиции, которая согласилась на это. Несколько лет назад они вошли в состав правительства. Несмотря на то, что разделение власти регулируется конституцией и выборами, и в первую очередь парламентскими выборами, и, конечно, насколько эти силы представляют народ, в связи с кризисом мы приняли решение разделить власть сейчас, чтобы предпринять какой-то шаг вперед – не акцентируя внимание на эффективности такого решения.
В отношении проблемы беженцев я хочу сказать, что позиция Запада и проводимая информационная кампания, особенно на прошлой неделе, подчеркивает, что эти люди бегут от сирийского правительства, которое западные СМИ именуют не иначе как "режим". Однако западные страны оплакивают беженцев одним глазом, а другим – смотрят в прицел автомата. Дело в том, что фактически эти люди покинули Сирию в основном из-за террористов и под страхом смерти, а также из-за последствий терроризма. В условиях террора и уничтожения инфраструктуры отсутствует возможность удовлетворить самые первоочередные потребности. В результате люди бегут от терроризма и ищут возможность заработать на жизнь в любой другой точке мира. Поэтому Запад оплакивает беженцев, одновременно поддерживая террористов с самого начала кризиса.
Изначально Запад называл сирийские события мирными протестами, затем – выступлениями умеренной оппозиции, а сейчас уже говорит о существовании терроризма в лице ИГ и "Джебхат Ан-Нусры", но по вине сирийского государства, сирийского режима и президента Сирии. Таким образом, пока продолжается такой пропагандистский курс, им придется принять еще больше беженцев. Вопрос не в том, что Европа принимает или не принимает беженцев, а в том, что необходимо устранить первопричины данной проблемы. Если европейцев волнует судьба беженцев, пусть они прекратят поддерживать террористов. Это наше мнение по данной проблеме. В этом суть вопроса беженцев.
- Господин президент, собственно, вы уже затронули вопрос касательно внутренней сирийской оппозиции в вашем первом ответе. Но тем не менее, мне хотелось бы вернуться к нему снова, поскольку он очень важен и для России очень интересен. Скажите, пожалуйста: внутренняя сирийская оппозиция – что она должна сделать, чтобы как-то скооперироваться с властью и поддержать вас в борьбе – о чем они, в общем-то, заявляют и хотят сделать? И как вы оцениваете перспективы Москвы-3 и Женевы-3? Будет ли это полезным для Сирии в данной ситуации?
- Как вы знаете, мы находимся в состоянии войны против терроризма, который пользуется поддержкой внешних сил. Это означает, что ведется тотальная война. Я полагаю, что любое общество, любые патриоты, любые партии, которые на самом деле являются народными, в таких ситуациях объединяются против общего врага – независимо от того, внутренний это терроризм или внешний. Если сегодня мы спросим любого сирийца, чего он хочет сейчас, первый ответ будет – безопасности и стабильности для всех и каждого. Таким образом, мы, как политические силы, как внутри правительства, так и вне власти, обязаны консолидироваться вокруг требований сирийского народа. Это значит, что, во-первых, мы должны объединиться против терроризма. Это очевидно и логично. Поэтому я говорю, что политические силы, правительство, или незаконные вооруженные формирования, которые воевали против правительства, должны объединиться ради борьбы с терроризмом. И это случилось: некоторые группировки ранее воевали против сирийского правительства, а сейчас выступают против террора на нашей стороне. В этом направлении уже сделаны определенные шаги, однако я хотел бы воспользоваться нашей сегодняшней встречей, чтобы обратиться ко всем силам с призывом объединиться в борьбе с терроризмом. Поскольку это – путь к достижению политических целей, поставленных сирийцами, через диалог и политический процесс.
- А что касается Москвы-3 и Женевы-3 - это, на ваш взгляд, перспективный путь?
- Важность Москвы-3 заключается в том, что это подготовительная площадка для Женевы-3. Международное коспонсорство женевской встречи не было беспристрастным, тогда как Россия в этом вопросе непредвзята и руководствуется принципами международной законности и резолюции СБ ООН. Кроме того, имеются кардинальные разногласия относительно пункта о переходном правительстве в Женевской декларации. От Москвы-3 требуется преодолеть данные расхождения между различными сирийскими силами, с тем чтобы выйти на Женеву-3 с консолидированной позицией. Это обеспечит условия для успеха Женевы-3. Считаем, что Женева-3 вряд ли будет успешной, если не будет достигнут успех в рамках Москвы-3. Поэтому мы поддерживаем проведение московской встречи после успешного завершения подготовки к этому форуму, что особенно зависит от российской стороны.
- Хотелось бы продолжить тему внешнего содействия урегулированию сирийского кризиса. В этой связи хочу спросить: очевидно, что после решения иранской ядерной проблемы Тегеран будет играть все более активную роль в делах региона. В связи с этим как вы расцениваете последние иранские инициативы касательно урегулирования ситуации в Сирии? И вообще, насколько для вас важна поддержка Тегерана? И есть ли, например, военная помощь, и какая?
- В настоящее время нет оформленной иранской инициативы. Однако есть предварительные идеи и принципы для нее, которые опираются в основном на принцип суверенитета Сирии и, конечно, на решение сирийского народа, а также на борьбу с терроризмом. Естественно, отношения между Сирией и Ираном имеют продолжительную историю и насчитывают более 35 лет. Нас связывают союзнические отношения и большое взаимное доверие. Поэтому мы считаем, что Иран играет важную роль. Иран выступает на стороне Сирии и ее народа.
Эта страна поддерживает сирийское государство в политике, в экономике и в военной сфере. Под военной поддержкой понимается не то, что некоторые западные СМИ стараются преподнести как отправку в Сирию иранских военных подразделений – это неправда. Тегеран поставляет нам военную технику. Естественно, имеет место обмен военными специалистами между Сирией и Ираном, однако этот обмен осуществлялся всегда. Конечно, подобное двустороннее сотрудничество активизируется в условиях войны.
Помощь Тегерана была основным элементом, который способствует стойкости Сирии в этой непростой и варварской войне
- В рамках нашего разговора о региональных факторах и региональных игроках вы недавно говорили о координации с Каиром в области безопасности и борьбы с терроризмом, о том, что две страны находятся на одной стороне баррикады борьбы с терроризмом. Каковы сегодня ваши отношения с Каиром, где встречаются некоторые оппозиционные структуры? Это прямые контакты или через российское посредничество, особенно учитывая стратегический характер российско-египетских отношений? Президент Ас-Сиси сегодня желанный гость в Москве.
- Отношения между Сирией и Египтом не прерывались даже в прошлые годы, даже когда президентом Египта был Мухаммед Мурси, который принадлежит к террористической организации "Братья-мусульмане". Несмотря на это, различные египетские ведомства настаивали на сохранении отношений хотя бы в минимальном объеме. Во-первых, это объясняется тем, что египтяне осознают, что происходит в Сирии. Во-вторых, тем, что битва, которую мы сейчас ведем, - это битва против общего врага. Естественно, сейчас это стало очевидным для всех, ведь терроризм распространился в Ливии, Египте, Йемене, Сирии, Ираке, в некоторых других государствах, в том числе исламских, таких как Афганистан, Пакистан и др. Поэтому сейчас я могу сказать, что у нас с Египтом есть общее видение. Однако в настоящее время отношения – только на уровне органов безопасности. Политические отношения отсутствуют: например, нет никаких контактов между министерствами иностранных дел двух стран. Осуществляется сотрудничество только на уровне органов безопасности. При этом мы учитываем, что и на Каир, и на Дамаск может оказываться давление, чтобы между нами не было крепких связей. Конечно, эти контакты не проходят через Москву, как вы предположили. Отношения не прекращались, однако сегодня мы с удовлетворением наблюдаем за улучшением отношений между Россией и Египтом. В то же время Дамаск и Москву связывают исторические, крепкие и хорошие отношения. Естественно, что Россия будет довольна любым поступательным развитием сирийско-египетских отношений.
- Позвольте вернуться к теме борьбы с терроризмом. Как вы относитесь к идее создания зоны, свободной от террористов ИГ, на севере страны, на границе с Турцией? И в этом контексте, как вы можете прокомментировать косвенное взаимодействие Запада с такими террористическими организациями, как "Джебхат Ан-Нусра", другими радикальными группировками? И с кем вы готовы идти на сотрудничество, готовы вместе бороться против террористов ИГ?
- Если мы говорим, что на границе с Турцией не будет террористов, то это значит, что в других районах они останутся. Подобная риторика для нас неприемлема. Терроризм должен быть уничтожен везде. Более трех десятилетий мы призываем к созданию международного альянса для борьбы с терроризмом. Что касается сотрудничества Запада с "Джебхат Ан-Нусрой", то это – достоверный факт. Мы все знаем, что "Джебхат Ан-Нусру" и ИГ оружием, деньгами и добровольцами снабжает Турция, у которой тесные отношения с Западом. Реджеп Тайип Эрдоган (президент Турции) и Ахмет Давутоглу (премьер-министр) и шага не ступят без согласования, в первую очередь с США, а также с другими западными странами.
Ростом своей мощи в регионе и "Джебхат Ан-Нусра", и ИГ обязаны покровительству западников, которые воспринимают терроризм как козырную карту, которую можно периодически вытаскивать из рукава и использовать. Сегодня они хотят использовать "Джебхат Ан-Нусру" против ИГ, может быть из-за того, что ИГ в какой-то мере вышел из-под их контроля. Однако это не значит, что они хотят уничтожить ИГ. Если бы хотели, то могли бы это сделать. Для нас ИГ, "Джебхат Ан-Нусра" и другие подобные им вооруженные группировки, убивающие мирное население, являются экстремистами.
С кем вести диалог? Это – очень важный вопрос. С самого начала мы говорили, что мы готовы вести любой диалог, если он может привести к снижению террористической угрозы и, как следствие, к укреплению стабильности. Естественно, это касается политических сил. Мы также вели диалог с некоторыми вооруженными группировками и заключали с ними договоренности, в соответствии с которыми в проблемные районы приходил мир. В других местах боевики вливались в ряды сирийской армии. Они воюют наравне с другими и отдают свои жизни за Родину. То есть мы ведем диалог со всеми, кроме тех, кого я упомянул, – ИГ, "Джебхат Ан-Нусры" и им подобных. По одной простой причине – эти организации основаны на идеологии террора. Это не просто организации, выступившие против государства, как некоторые другие. Нет. Они питаются идеями терроризма. Поэтому диалог с ними не может привести ни к какому реальному результату. С ними необходимо бороться, вести войну на уничтожение. Никакого диалога с ними быть не может.
ИГ продолжает экспансию
- Если говорить о региональных партнерах, с кем вы готовы сотрудничать в борьбе против террористов?
- Конечно же, мы сотрудничаем с дружественными странами, прежде всего, с Россией, Ираном. С Ираком, который так же, как и мы борется с терроризмом. Что касается остальных государств, то мы открыты к сотрудничеству с любым из них при наличии серьезного желания бороться с терроризмом.
Мы этого не видим в случае с так называемой антитеррористической и антиигиловской коалицией, ведомой США. Реальность такова, что, несмотря на то, что эта коалиция начала свою операцию, ИГ продолжает экспансию. У них ничего не получается. Эта коалиция никак не влияет на ситуацию "на земле". В то же время такие страны, как Турция, Катар, Саудовская Аравия, а также Франция, США и другие западные государства, покровительствующие террористам, не могут сами вести борьбу с терроризмом. Нельзя одновременно быть против террористов и вместе с ними. Однако если эти страны примут решение изменить свою политику – ведь терроризм как скорпион: если положить его в карман, он обязательно тебя укусит – мы не станем возражать против сотрудничества с ними при условии, что это будет реальная, а не иллюзорная антитеррористическая коалиция.
- В каком состоянии сейчас находится сирийская армия? Вооруженные силы страны воюют более 4 лет, они обескровлены войной или стали сильнее в результате боевых действий? Есть ли резерв, для того чтобы увеличить активность? И еще один очень важный вопрос: вы сказали о том, что бывшие ваши противники и противники сирийской армии перешли на вашу сторону и воюют сейчас в рядах правительственных сил. Насколько их много и насколько они помогают в борьбе против радикальных группировок?
- Конечно, война – это плохо. Любая война разрушительна, любая война ослабляет общество и армию, какой бы богатой и сильной ни была страна. Однако это не является мерилом, потому что всегда имеются положительные стороны. Война должна сплотить общество перед лицом врага, а армия становится самым важным символом для любого общества, когда страна подвергается агрессии. Общество заботится об армии, обеспечивает ее всей необходимой поддержкой, в том числе человеческими ресурсами, такими как добровольцы и призывники, чтобы они защищали Родину. В то же время война дает любым вооруженным силам большой опыт проведения военных операций. Иными словами, всегда есть как положительные, так и отрицательные моменты. Нельзя ставить вопрос в таком ключе – ослабла армия или стала сильнее. Народная поддержка обеспечивает армию добровольцами.
Отвечая на ваш вопрос, есть ли резерв, скажу: конечно, если бы у армии не было резерва, было бы невозможно выстоять на протяжении четырех с половиной лет в крайне непростой войне, особенно когда наш сегодняшний враг имеет неограниченные человеческие ресурсы. В Сирии воюют боевики-террористы более чем из 80-90 стран мира, то есть враг пользуется многомилионной поддержкой в разных странах, которые отправляют сюда людей сражаться на стороне террористов. Что касается армии, то наши резервы – в первую очередь исключительно сирийские. Поэтому да, конечно, резервы имеются. И это позволяет нам защищать страну дальше. Также у нас имеется упорство – ведь резервы не ограничиваются человеческими ресурсами, это еще и воля. А сегодня наша воля сражаться и защищать свою страну от террористов сильнее, чем раньше. Именно такая ситуация привела к тому, что некоторые боевики, вначале по разным причинам воевавшие против государства, поняли, что ошибались, и решили присоединиться к государству. Сейчас они воюют вместе с армией: некоторые вошли в состав вооруженных сил, другие остались при оружии и действуют совместно с ВС САР в разных точках Сирии.
- Россия сама уже 20 лет борется с терроризмом, мы видим его в разных проявлениях. Но сейчас, похоже, и вы в первую очередь лицом к лицу сталкиваетесь с этим, и вообще мир видит новую модель: на захваченных территориях ИГ создает суды, администрации, есть сведения, что они намереваются выпускать собственную валюту. То есть устанавливаются некие формальные признаки государственности, и в том числе, возможно, это привлекает все больше сторонников из разных стран. Вы могли бы нам объяснить, с кем вы все-таки сражаетесь: это огромная группа террористов или это, может быть, новое государство, которое намерено, в общем-то, радикально перекроить границы региона и мира в целом? Что такое ИГ сейчас?
- Конечно, как вы сказали, террористическая группировка ИГ пытается принять форму государства для того, чтобы привлечь в свои ряды как можно больше добровольцев, которые живут иллюзиями прошлого. Мечтами о создании исламского государства, существующего ради религии. Это – идеалистический подход, не имеющий ничего общего с реальностью. Это – заблуждение. Государство нельзя просто взять и навязать обществу из ничего. Общество должно создать это государство. Оно должно быть естественным результатом развития общества, являться его отражением, пусть порой и не идеально точным. Нельзя взять чужое государство и навязать его обществу. И тут мы задаемся вопросом – "Исламское государство" или группировка ИГ имеет ли что-то общее с сирийским народом? Однозначно нет.
У нас есть террористические группировки, но они не отражают характер нашего общества. В России есть террористические группировки, но они не являются отражением российского общества, не имеют ничего общего с его многообразием и открытостью. Поэтому, даже если они и пытались печатать деньги, марки или выдавать паспорта или обзавестись любыми другими атрибутами государства, это вовсе не значит, что у них есть государство. Во-первых, у них нет ничего общего с народом, во-вторых, люди, живущие на захваченных ими территориях, либо бегут в настоящее государство – на свою Родину, либо сражаются с ними с оружием в руках. И только незначительное меньшинство верит в их ложь. Конечно же, они – не государство, а террористическая группировка.
Так кто же они? Давайте еще поговорим об этом. Они – третья волна созданных Западом политических организаций для распространения ядовитой идеологии. Они преследуют политические цели. С первой волной в начале прошлого века пришли "Братья-мусульмане", со второй – "Аль-Каида", которая воевала против СССР в Афганистане. Третья волна - это ИГ, "Джебхат Ан-Нусра" и другие подобные им организации. Что такое ИГ и другие группировки? Это – западный экстремистский проект.
- С началом сирийского кризиса стало больше дискуссий о курдской проблеме. Еще раньше вас, официальный Дамаск, сильно критиковали за отношение к курдскому меньшинству, но сейчас в некоторых точках в боях против ИГ курдские формирования фактически ваши союзники на военной сцене. Появилась ли у вас четкая позиция: кто для вас курды и кто вы для курдов?
- Во-первых, неправильно говорить, что государство проводило определенную политику именно в отношении курдов, потому что государство не может выделять кого-то из своих подданных, иначе это было бы чревато расколом страны. Если бы мы на самом деле проводили дискриминационную политику в обществе, большая его часть не была бы сегодня на стороне государства, и страна раскололась бы с самого начала. Курды для нас являются частью сирийского общества, они не чужие, они живут на этой земле, как и арабы, черкесы, армяне и многие другие нации и конфессии, сосуществующие в Сирии испокон веков. Неизвестно, когда некоторые из этих наций появились в регионе. Без этих составляющих невозможно существование в Сирии монолитного общества.
Являются ли курды нашими союзниками? Нет, они патриоты. Кроме того, нельзя обобщать: как и любой другой составляющий элемент сирийского общества, курды представлены разными течениями, принадлежат к разным партиям, правым и левым, племенам, а также различаются по другим характеристикам. То есть когда мы говорим о курдах как о едином целом, это необъективно. Некоторые курдские партии выдвигают определенные требования, однако они не представляют всех курдов. Есть курды, которые полностью адаптировались в обществе, и я хочу подчеркнуть, что на данном этапе они не просто союзники, как пытаются представить их некоторые, ведь в армии много павших героев из числа курдов. Это означает, что они гармонично существуют внутри общества. С другой стороны, у нас есть курдские партии, которые выступали с различными требованиями, и некоторые из них мы удовлетворили в начале кризиса. Но есть и другие требования, которые не имеют отношения к государству, и оно не может их удовлетворить. Эти вопросы находятся в компетенции народа и конституции. Для их решения требуется, чтобы народ согласился с этими требованиями, прежде чем мы, как государство, примем соответствующее решение. В любом случае, любой вопрос должен быть в национальных рамках. Поэтому я говорю: сейчас мы вместе с курдами и вместе с другими элементами общества объединились для борьбы с террористами. Об этом я только что говорил: мы обязаны объединиться во имя противостояния ИГ. После того, как с ИГ, "Джебхат Ан-Нусрой" и другими террористами будет покончено, можно будет обсуждать требования курдов и некоторых курдских партий в общенациональном формате. Поэтому никаких запретных вопросов не существует до тех пор, пока они остаются в рамках единого сирийского государства, народа, границ, соответствуют духу борьбы с терроризмом, свободе этнического, национального, религиозного и конфессионального многообразия нашей страны.
- Вы частично уже ответили на этот вопрос, но все-таки хотелось бы уточнить. Некоторые курдские силы в Сирии требуют, к примеру, изменить конституцию, ввести местное управление вплоть до создания автономного курдского государства на северных территориях. И особенно часто такие заявления звучат сейчас, когда курды достаточно успешно сражаются с ИГ. Вы согласны с такими их заявлениями? Могут ли курды рассчитывать на такую своего рода благодарность? Можно вообще это обсуждать?
- Когда мы защищаем свою страну, мы не ждем благодарности, потому что это естественный долг. Если кто и заслужил благодарность, то тогда это каждый гражданин Сирии, который защищает свое отечество. Но я считаю, что защита Родины – это долг. А когда ты выполняешь свой долг, ты не ждешь благодарности. Однако та тема, которую вы затронули вначале, непосредственно связана с сирийской конституцией. И если вы, например, хотите изменить существующий конституционный строй в вашей стране, в России, и заново провести административно-территориальное деление или наделить некоторые субъекты Федерации полномочиями, отличными от полномочий других субъектов, это вне компетенции президента или правительства, а в компетенции конституции.
Президент не владеет конституцией, равно как и правительство. Конституция принадлежит народу. Следовательно, любая поправка в конституцию требует общенационального диалога. Как я уже сказал, у сирийского государства нет возражений против любых требований, если они не затрагивают единство Сирии, свободу граждан и национальное многообразие. Если у каких-либо сторон, групп или слоев общества имеются требования, они должны быть в национальных рамках, в формате диалога с другими сирийскими силами. Когда сирийский народ договорится предпринять подобные шаги, связанные с федерализацией, децентрализацией, введением автономного управления или комплексным изменением политического режима, это требует всеобщего консенсуса с последующим внесением поправок в конституцию и проведением референдума. Поэтому данные группы должны убедить народ Сирии в обоснованности своих предложений, так как их инициативы – диалог не с государством, а с народом. Со своей стороны, когда сирийский народ решит двигаться в определенном направлении, мы, естественно, с этим согласимся.
- Уже более года международная коалиция под руководством США наносит воздушные удары по территории Сирии. При этом они действуют в тех же районах, в которых ВВС САР наносят авиаудары по позициям ИГ. Несмотря на это, не произошло ни одного столкновения между коалицией под руководством США и сирийской авиацией. Существует ли прямая или косвенная координация между вашим правительством и коалицией в войне с ИГ?
- Вы удивитесь, но я отвечу - нет. Понимаю, что это звучит не очень правдоподобно – мы сражаемся, если так можно выразиться, с общим врагом, наносим удары по одним и тем же целям в тех же местах без какой бы то ни было координации и не сталкиваемся друг с другом. Это может показаться странным, но это – правда. Между правительствами и вооруженными силами Сирии и США нет никакой координации или контактов.
Они не могут признать и принять тот факт, что мы – единственная сила, которая сражается с ИГ "на земле". С их точки зрения, возможно, сотрудничество с сирийской армией будет признанием нашей эффективности в противостоянии ИГ. К сожалению, такая позиция отражает близорукость и упрямство американской администрации.
- То есть не ведется даже косвенная координация? Например, через курдов? Я говорю это, потому что нам известно, что США взаимодействуют с курдами, а курды, в свою очередь, имеют связи с сирийским правительством. Вы говорите, что никакой даже косвенной координации не существует?
- Нет никакой третьей стороны, в том числе иракцев. В прошлом они оповещали нас перед нанесение ударов через иракцев. С тех пор мы не связывались с ними, не обменивались посланиями через другие стороны.
- Отойдя от этой темы: вы жили на Западе и некоторое время вращались в кругах западных руководителей, которые с самого начала кризиса настойчиво поддерживают вооруженные группировки, добивающиеся вашего свержения. Каковы будут ваши чувства, если вам придется вновь работать с теми же лидерами и снова пожимать им руку? Сможете ли вы снова им доверять?
- Во-первых, это – не личные отношения, а межгосударственные. Когда мы говорим об отношениях между странами, мы говорим о неких механизмах, а не о доверии. Доверие – категория личная, на которую нельзя полагаться в политических отношениях между людьми. То есть, я отвечаю за 23 млн. граждан Сирии, а другой человек, допустим, отвечает за десятки миллионов человек в другой стране. Нельзя ставить судьбы десятков, а то и сотен миллионов людей в зависимость от доверия между двумя людьми. Должен быть механизм. Когда он есть, можно и о доверии говорить. Другом доверии, не личном. Во-вторых, главная задача любого политика, правительства, премьер-министра или президента – работа на благо его народа и страны. Если встреча или рукопожатие с кем-либо пойдет на пользу народу Сирии, я должен это сделать, нравится мне это или нет. Таким образом, речь идет не обо мне, не о том, что я допускаю или хочу. Речь о том, какую добавочную стоимость принесет тот шаг, который я собираюсь предпринять. Соответственно, да, мы готовы сделать все, что пойдет на пользу сирийскому народу.
- Продолжая разговор о коалициях по борьбе с терроризмом и ИГ. Президент России Владимир Путин призвал к созданию региональной коалиции для борьбы с ИГ. Наверное, последние визиты арабских ответственных лиц в Москву были в этом русле. Однако глава МИД Сирии Валид Муаллем сказал, что для этого требуется чудо. Речь идет о координации в области безопасности с правительствами Иордании, Турции и Саудовской Аравии. Как вы видите такого рода коалицию? Может ли она принести результат? Как вы отметили ранее, любые отношения зависят от интересов. Готовы ли вы координировать свои действия с этими государствами? Действительно ли имели место встречи между сирийскими и саудовскими чиновниками, как об этом сообщалось в прессе?

Продолжение интервью

  • 1

Интервью Башара Асада российским СМИ

Пользователь molchun22ru сослался на вашу запись в своей записи «Интервью Башара Асада российским СМИ» в контексте: [...] Оригинал взят у в Интервью Башара Асада российским СМИ [...]

Интервью Башара Асада российским СМИ

Пользователь psyont сослался на вашу запись в своей записи «Интервью Башара Асада российским СМИ» в контексте: [...] Оригинал взят у в Интервью Башара Асада российским СМИ [...]

Новое интервью Башара Асада

Пользователь maya4ok4 сослался на вашу запись в своей записи «Новое интервью Башара Асада» в контексте: [...] если речь идет об интересах всего народа. Оригинал взят у в Интервью Башара Асада российским СМИ [...]

  • 1
?

Log in

No account? Create an account